Золотая осень - лучшая пора не только для поэтов и
грибников. Для тех, кто ищет в лесу не рифмы и грузди, а следы войны,
она не менее благодатна. Урожаем следопытов становятся боеприпасы,
оружие и амуниция. Мифы о сенсационных находках и баснословных барышах
«черных следопытов» толкают на раскопки все новых и новых искателей. О
тайнах жизни «копателей» наш корреспондент беседует с легендой
питерских «черных» Максимом Сидоренко.
- «Черные» и «красные» - это плохие и хорошие?
- Да это все советские дела! «Красные следопыты» считали себя
патриотами, а всех других называли мародерами или «черными». Мол, их
интересуют только вещи, а нас - поиск. Но даже для того, чтобы
установить имя погибшего, одних костей мало, они же не подписаны. Нужны
вещи, и их поиском занимаются все, кто копает. При этом «черные» всегда
были и оставались «черными», а «красные» - стали и белыми, и зелеными,
как кому карта политическая легла. «Черные» же совестью своей не
торгуют, черный - это цвет траура.
- И вы один из них?
- Я - «черный», к тому же одиночка, мне большие толпы не нужны.
Первую свою вещь я получил в подарок в 6 лет, когда мне в Могилеве
подарили простреленную красноармейскую каску. Потом, уже лет через
пять, захотелось и немецкую найти, ну и пошло. Особенно меня
заинтересовало оружие - это ведь главное в военной истории. Начал
собирать коллекцию. стал ездить на раскопки, старшие ребята ввели в
круг тех одержимых, кто серьезно копает. Ну, а поскольку Бог ни руками,
ни головой не обидел, то и коллекция росла быстро. Реставрировал
оружие, получались хорошие вещи, хоть и муляжи по сути. Да вот пришел
этому всему конец.
- Взяли по 222-й?
- Именно. Я ведь никогда ничего не скрывал, проходной дом у меня
был, на стенах винтовки и автоматы висели. Кому-то, наверное, завидно
стало, а может быть, у милиции план очередной случился - одним словом,
коллекцию у меня в 95-м году забрали. 11-й отдел УУР во главе с майором
Максимовым провел операцию. Коллекцию вынесли, завели уголовное дело,
которое тянулось аж три года, а в итоге получил я полгода условно за
незаконное хранение - нашли у меня тогда несколько неразряженных
патронов. А часть коллекции, конечно, разворовали. Могу совершенно
точно сказать, что некоторые вещи, которые по документам были якобы
переданы в Артиллерийский музей, туда не поступили, а до сих пор лежат
в кабинетах 11-го отдела. Уж больно понравились!
- И что же, охоту копать не отбили?
- Куда там! Но через пару лет случилось еще одно несчастье.
Этажом ниже на лестничной клетке убили какого-то бизнесмена. Я его даже
не видел никогда, но милиция пришла ко мне. Выломали дверь, забрали
новую коллекцию, вплоть до холодного оружия. Правда, через полгода
почти все удалось вернуть, исчезли лишь несколько штык-ножей и
оптический прицел.
- Вот видите - есть правда на земле!
- Если бы! Я стал писать. Публиковал в газетах правду о
следопытах, о тех, кто пострадал от милиции. Рассказал и о самом
главном враге всех оружейных коллекционеров, майоре Кулиниче из 11-го
отдела УУР. И видимо, своими статьями здорово их достал! Они решили
меня снова «привлечь» и 6 февраля 1999 года сделали свое дело. Я был в
тот день на работе (как и положено, работал в котельной), без меня
произвели обыск и все вынесли. При этом я, уже ученый, дома ничего
«криминального» не держал, ни патрончика целого. Придраться было не к
чему, но опера нашли - прямо в прихожей, едва вошли, на тумбочке вещдок
и «обнаружили». Пожалуйста, смотрите, понятые, это тротиловая шашка!
- А ее не было?
- Я-то знаю, что не было, а если бы и была, то не на тумбочке
перед входной дверью же, верно? Это была явная подстава, и уже в отделе
один из них сказал: «Ну что, сука, будешь еще про нас писать?» Так я
попал в «Кресты», где и отсидел полгода, пока не вышел под залог.
Теперь вот жду суда, а остатки своей коллекции еще из «Крестов» я
попросил передать Артиллерийскому музею.
- Печальный итог, печальный. Но не жалеете?
- Да нет. Теперь вот нашел любимую работу - в военном магазине
оружейным мастером. Занимаюсь реставрацией старого «копаного» оружия,
которое после этого проходит сертификацию и продается для
коллекционеров. Пускай свою коллекцию не сохранил, по крайней мере,
любимое дело осталось. Я считаю, что это счастье, когда есть дело и за
это еще деньги платят. А поскольку в нашей стране, как я понял,
собирать оружие и военную технику в масштабе 1:1 чревато, то собираю
его в масштабе 1:35!
- И сколько же вас, настоящих, осталось?
- Сейчас, думаю, на Питер человек около пятидесяти. Настоящих, я
имею в виду, кого сам знаю. Большинство из них бывшие одиночки, которые
сейчас получили «крышу» в виде всевозможных поисковых отрядов и клубов
«красных следопытов» (вроде «Мифа» или «Северо-Запада»). Они стали
осторожнее: как десять лет назад, мину к себе домой не понесут - все
они если не через аресты, то через «обносы» или хотя бы «терки» с
милицией прошли. Не беру эти несметные толпы, которые съезжаются на
всевозможные вахты памяти, курсантов, школьников.
- Вас, «черных», все в меркантильности обвиняют, мол, вы копаете исключительно на продажу - не врут ли?
- Продать мину или взрывчатку? Кому: чеченцам или браткам? Я
общался с криминалом, зачем им это старье? Тол, конечно, не гниет, но
частично теряет свои свойства, а уж инициирующие средства тех времен,
детонаторы, сделанные на сплаве гремучей ртути и оксида свинца, живут в
земле всего несколько месяцев! Да и гораздо легче сейчас купить все
свеженькое с военного склада - хоть автомат, хоть гранату. А копаное
уже в прошлом! Я думаю, что на «черных следопытов» частенько кивают,
чтобы не попасть за «группу» в хищении взрывчатых веществ с военного
склада. Ну, попались с тротилом, что сказать? В лесу нашел! За грибами
ходил - такая отмазка.
- То есть на старой взрывчатке не разбогатеешь?
- Нет, для нелегального рынка копаная взрывчатка уже не товар.
Качество не то, расфасовка, даже вид. Эпизодически используется, но с
каждым годом все меньше. К тому же и запасы оружия в земле не
бесконечны: в 50-е собрали с поверхности пистолеты, потом винтовки и
автоматы, потом пошла лопата. Конечно, можно вдруг найти блиндаж со
«шмайсерами» в смазке, но редкость это необычайная. Но все равно будут
находить и через пятьдесят лет, и через сто...
- Только не говорите мне, что следопытам нечего предложить
- Врать не стану, антикварный интерес есть. Допустим, немецкими
рыцарский крест (не нагрудный, а шейный) в отличном состоянии стоит до
семи тысяч долларов. Но найти его в таком состоянии крайне трудно:
во-первых, он действительно железный, во-вторых, сначала надо найти
убитого генерал или высшего офицера! Никто из моих знакомых такого
креста не находил. Но все-таки, скажу как профессионал, серьезного
бизнеса на этом не сделать.
- Затраты не окупаются?
- Ну, вот, к примеру, на моем ремне немецкая пряжка - она стоит
пятьдесят долларов. А сколько я потрачу на дорогу, питание, снаряжение?
В лесу проживу не меньше недели, да и не факт, что эту пряжку найду.
Граната-«колотуха», обезвреженная, стоит до тридцати, каска эсэсовская
с рогами с подшлемником - около двухсот долларов, парашютный шлем
десантный в идеальном состоянии - около тысячи. Затраты не покрываются
выходом тех вещей, которые можно продать. И лет пять уже эта тенденция
углубляется. Это вам не 60-е, когда золото на немецких кладбищах
выкапывали килограммами! Форма практически не сохраняется, другое дело
- каски, котелки, ложки, пуговицы, жетоны, кожа. Но стоит-то это
копейки!
- А что происходит со спросом - меняется ли он?
- Сейчас стали пользоваться спросом антуражные вещи: не просто
медаль - а медаль простреленная, не обычный котелок - а с надписями и
теми же пулевыми отверстиями. Даже оружие раньше требовалось чистое,
реставрированное, а теперь коллекционеры хотят, чтобы было видно:
оружие копаное, с ржавчиной, с расщепленным прикладом, развороченной
ствольной коробкой. Кстати, боевое оружие коллекционер не станет
покупать - свобода дороже. И еще одно: чистым оружием рынок стал
пополняться извне. С чердаков, со складов, из-за границы - и все
трехлинейки, ППШ и «шмайсеры» в гораздо лучшем состоянии, нежели
копаное оружие. Да и «Ижмаш» своих Калашниковых столько напроизводил,
что старые автоматы потихоньку из боевых в макеты переделывает и
продает.
- То есть отечественное оружие тоже в цене?
- Сейчас спрос пошел и на Красную Армию - и на вооружение, и на
форму, и на все прочее. Кстати, оружие наше немецкого поразнообразней.
По бедности и нашему русскому бардаку чего только не выдумывали:
ампулометы, бутылкометатели из фановых труб и прочее. На Невском
пятачке нашли однажды бойца с учебной трехлинейкой! Как он ею воевал и
сколько? Плюс старье бойцам пихали со складов: трофеи с Первой мировой
воины и даже Русско-турецкой!
- А советские военные награды как ценятся?
- С наградами опять-таки сложнее, я имею в виду их сохранность.
Где и в какой почве лежали, что с местностью происходило - это важно. У
нас, конечно, больше драгметаллов использовалось, чем у немцев, но все
равно копаные награды хуже хранимых. Ну а рыцарскому кресту, о котором
я говорил, у нас соответствует по цене орден Ленина первой модели,
когда он был еще не золотой, а на серебре. Он даже подороже будет.
- И все-таки опасное это дело, подорваться не боитесь?
- Кто подрывается? Дилетанты или дети. Я знаю устройство снаряда,
я могу его обезвредить. А когда начинают его пилить, долбить или совать
в костер... Какой уважающий себя снаряд в костре не взорвется? Подрыв -
это закономерность. Мы говорим, что у нас перенасыщенность земли
боеприпасами, но никто же не говорит об избытке рельсов, если на них
положил голову перед паровозом человек, задумавший ее лишиться?
Случайность в нашем деле крайне редка.
- Где копают и почему?
- Больше всего, конечно, в Синявино. Этот край копают с 50-х
годов, а сейчас люди перемещаются и в другие, менее известные районы:
на Карельский перешеек, например. В области можно найти и совсем не
тронутые лопатой места, но для этого надо поработать в архивах, с
ветеранами встречаться.
- Частенько «черных» упрекают в том, что они чуть ли не поклонники фашизма. Вот и на вас я вижу кое-что явно немецкое, а?
- Почему я на себе ношу вот эту пряжку, перстень парашютиста
Люфтваффе, перстень СС с черепом, обозначающий презрение к смерти? Не
потому, что я фашист, а потому, что горжусь трофеями, которые взяли в
бою мои предки. Любой народ гордится своими трофеями, и только мы
уничтожали их после войны. Да вы посмотрите на этих «фашиков», которые
косят под немцев, все их прикиды - грубая самодельная подделка! Они не
копают, а я не знаю ни одного копателя, кто был бы нацистом. Что же
касается немецких парашютистов, то я их просто уважаю. Не как нацистов,
а как профессиональных солдат.
- И что в этом вас так привлекает, в чем вы ловите кайф?
- Лопатой махать сутками, по болотам верст пятнадцать
отшлепать, жить в лесу неделями - такова судьба следопыта. Я вообще
пушки люблю и перетаскивал стволы, лафеты, колеса на своем горбу
неоднократно. И зимой тоже! Зачем мне это надо? Из-за денег? Просто это
мое, и в поиске я нахожу свой азарт.
СДАВАЙТЕсь ДОБРОВОЛЬНО!
Почти 60 процентов изымаемой в Петербурге и
Ленобласти взрывчатки, как показывает официальная статистика,
выплавлено из боеприпасов. По словам оперативников 11-го отдела
Управления уголовного розыска ГУВД, занимающегося борьбой с незаконным
оборотом оружия и взрывчатых веществ, военных трофеев на территории
области хватит не на одно поколение.
Сотрудники отдела уверены, что хоть с поверхности собрано
действительно все, но на глубине нескольких метров оружия и боеприпасов
еще предостаточно. Все заявления самих «черных следопытов» о том, что
там уже все раскопано и ничего не осталось, не более чем попытка
отвлечь внимание конкурентов. «Копательство», по мнению оперативников,
для многих не просто хобби, как они это любят представлять, а способ
неплохо заработать. И копаный тротил, и восстановленное оружие (правда,
реже) своего покупателя находят. Мнение о том, что откопанное оружие и
боеприпасы с годами потеряли свои свойства и боевые качества,
оперативники считают совершенно необоснованным. Основным рынком сбыта
найденного в Ленобласти оружия, боеприпасов и выплавленной взрывчатки
является Петербург. К услугам следопытов прибегают как
преступники-одиночки, так и криминальные группировки.
Что касается самих «черных следопытов», то наиболее
профессиональные из них - это интеллектуалы, хорошо знающие историю и
оружие, с авантюристским складом ума. Они могут не только отыскать
оружие, но и отреставрировать, выплавить взрывчатку, а иногда и
самостоятельно изготовить взрывное устройство. Профессионалы-следопыты
практически не занимаются ничем другим, кроме «копательства».
По мнению оперативников 11-го отдела УУР, смертоносные
«клады» могут соперничать с современными военными хранилищами
боеприпасов. За последнее время задерживались люди, хранившие по 30 -
40 килограмм тротила, целые арсеналы оружия, включая танковые пулеметы.
В последнее время отношение следствия и суда к «черным
следопытам» ужесточается - очевидно, свою роль сыграли участившиеся
криминальные взрывы и теракты на территории России. И по мнению
оперативников, условное наказание и подписка о невыезде - неоправданно
мягкие меры. Притом что при обыске подозреваемому обязаны предложить
добровольно сдать запрещенные предметы. Такая выдача, согласно
примечанию к статье 222 УК РФ, освобождает подозреваемого от уголовной
ответственности. Так же, как и заранее написанное заявление о
добровольной сдаче оружия или боеприпасов, если «копателя» задержали на
улице.
«Ваш тайный советникъ», № 10 (25)/17.09.2001
|
