Слушая разглагольствования некоторых политиков о трагедиях украинского народа, которые в уже достаточно далеком прошлом, глядя, как на «Вечную память жертвам Голодомора – геноцида украинского народа» выкидываются деньги, не знаешь, плакать или смеяться. Слишком уж странно это выглядит на фоне начавшейся 20 лет назад катастрофы, которая, в перспективе, способна превратить Украину в заповедник мутантов. «Как же так? Все ведь уже закончилось», - может возмущенно спросить удивленный читатель. Увы, не закончилось, а вполне себе продолжается. Рутинно и не спеша.

Каждый из тех, кто является поклонником жанра фильмов-катастроф голливудского разлива, подтвердит, что сюжет подавляющего большинства из них замешан на чем-то этаком, экстраординарном. Метеорит на землю падает огромный, страшное биологическое оружие из лабораторий убегает, в крайнем случае, инопланетяне нападают на многострадальную Землю. Реальные же катастрофы всегда были страшнее, поскольку происходили и происходят в совершенно обыденных, рутинных ситуациях. Так было и в случае с Чернобыльской атомной электростанцией. Катастрофа произошла в ходе очередного, запланированного, штатного эксперимента, которые десятками в течение года проходили на атомных станциях в СССР.
Еще только начавшие знакомиться с ужасо-катастрофной продукцией Голливуда, наши соотечественники, в течении первых же лет после катастрофы придумали десятки мифов о Чернобыле. Страшные мутанты, полулюди-полузвери, села экстрасенсов, инопланетяне-ликвидаторы - это только малая толика того, что разной степени желтизны телепередачи и газеты рассказывали о Зоне. С течением времени тема чернобыльских мифов несколько изменилась. Нет, про мутантов и экстрасенсов продолжали рассказывать. Но так, вскользь, как о чем-то само собой разумеющемся. Главными героями мифов стали стакеры, выносящие из Зоны все, что плохо лежит, и обретающие от постоянного контакта с Зоной сверхъестественные способности. В этих полуфантастических мифах герои - сталкеры регулярно вступают в схватки с разной степени злобности и фантастичности монстрами, набираются неземной мудрости у столетних самоселов в деревнях экстрасенсов, и собирают золотые целебные шишки в рыжем лесу. В чем то даже благодаря этим мифам появилась посвященная приключениям сталкеров в Чернобыле компьютерная игра. Реальность же, повторимся, намного страшнее, чем любые фильмы ужасов и компьютерные игры. Чем же сейчас на самом деле грозит нам Чернобыль? И грозит ли вообще?...

Мутанты
Мутации в Чернобыльской зоне действительно были. И есть. Различные уродства, вроде лишних конечностей и глаз, нарушений пропорций тела и головы и т.д. проявлялись и проявляются как среди животных, так и среди людей. Другое дело, что среди мутантов иногда проявляются и такие мутации, которые сложно определить как уродство или деградацию. Так, одним из уникальных случаев является рождение у одного из ликвидаторов сына с полноценно развитыми, работоспособными жабрами, существующими параллельно с легкими. Жабры функционируют и позволяют молодому человеку с равным комфортом дышать на земле и в воде. Так же доказано появление на свет целого ряда людей и животных, устойчивых к вредному воздействию радиации, на которых десятикратно превышающий норму радиационный фон действует как лекарство. И, тем не менее, эти случаи достаточно редки. Подавляющее большинство мутаций ведут к уродствам, деградации, понижению иммунитета и повышению восприимчивости к опасным воздействиями болезнетворных вирусов и бактерий.
В результате воздействия радиации повреждаются гены человека и мутации могут проявляться у многих поколений его потомков, причем не всегда линейно. Предугадать, как именно и в каком поколении проявится повреждение определенной комбинации генов почти невозможно. Такая вот своеобразная лотерея: будет ли это что-то сравнительно безобидное, вроде одного лишнего мизинца или разных по цвету глаз, или склонность к онкозаболеваниям. Сами не подозревая, что являются носителями поврежденного генетического кода, они вступают в брак, рожают детей, их дети – внуков. И когда у кого-то из потомков вдруг проявляется страшная врожденная болезнь, вроде порока сердца или сросшихся в одну кость позвонков, никто и не догадается, что все это от того, что кто-то из предков в 1986 году оказался не в том месте и не в то время.
Радикально настроенный читатель может задать вопрос: и что из этого? Составить список всех проживавших в зоне поражения и работавших там ликвидаторов и контролировать их состояние здоровья и состояние здоровья их потомков? Это решение, возможно, является формально логичным, однако исключительно теоретически. Дело в том, что радиационному воздействию в результате Чернобыльской катастрофы подверглись все без исключения жители Украины. И продолжают подвергаться. И вот об этом, согласитесь, стоит поговорить поподробнее.

Сумма факторов
В день катастрофы взрывом вокруг реактора были распылены около 8 тонн ядерного топлива, содержащего плутоний. Помимо этого уже в процессе пожара выделялся и разносился ветром цезий. Сколько точно – неизвестно. Кроме собственно радиоактивного топлива вокруг блока взрывом разбросало несколько десятков тонн радиоактивно грязных строительных элементов блока. Деревья, транспорт и строения населенных пунктах Зоны отчуждения были заражены как излучением, так и радиоактивной пылью и сажей. В ходе ликвидации последствий аварии часть радиоактивного мусора – в основном наиболее крупные обломки - были сброшены в руины реактора перед тем, как возвели объект «Укрытие», в просторечии «Саркофаг». Оставшиеся обломки, по крайней мере, те, которые удалось собрать, захоронили в нескольких наспех сооруженных могильниках. Примерно так же решали проблему знаменитого «рыжего леса» - полусгоревших сосен рядом с ЧАЭС. Их выкорчевали и закопали прикрыв сверху глинистыми перекрытиями. Затем, после эвакуации и сооружения «саркофага», несколько раз проводили дезактивацию Зоны, после чего программа ликвидации последствий была фактически свернута – Украина вступила в свою независимую историю и была вынуждена решать проблемы Чернобыля фактически самостоятельно. Денег на это у стремительно разваливающейся экономики не было. Международная помощь, которую обещали Украине в обмен на отказ от статуса государства с ядерным оружием, поступала в основном в виде научных и медицинских программ, связанных с лечением пострадавших. При этом очевидно, что в значительно большей степени это была не благотворительность, а сугубо научный интерес иностранцев, получивших огромное поле для исследований последствий воздействия радиации, различных по интенсивности и времени, причем в практически всех возможных возрастных группах. Что же касается собственно ликвидации последствий на месте аварии, то помощь поступала в основном деньгами. Причем сравнительно небольшими суммами, по полтора-два миллиона долларов, которые тратились на «поддержание штанов» - латание наспех сооруженного «Укрытия» и сохранение хотя бы видимости охраны объекта, оцепления Зоны и проведение рейдов в самой Зоне. Даже вопрос с постройкой нового саркофага за счет Европейского банка реконструкции и развития решился только после того, как украинское правительство достаточно спокойно сообщило, что саркофаг скоро развалится, и мало никому в Европе после этого не покажется, поскольку самостоятельно Украине строить новый не за что. При этом мало кто говорит о том, что в силу целой группы факторов количество пострадавших сильно превышает официальные данные, а заражение украинцев и не только - продолжается.
О том, что жители Чернобыльской зоны получили при аварии дозы радиации в сотни раз превышающие допустимый уровень, говорилось много. О повышении общего радиационного фона на Украине в период после катастрофы, распространении радиоактивной пыли и т.д. - не меньше. Но существуют факторы воздействия на нас Чернобыльской катастрофы, о которых нам практически ничего не известно, и именно поэтому они оказались значительно опаснее.

Фактор Первый: Животные
В первые же часы после взрывов Зону начали покидать дикие животные. Причем покидать в массовом порядке. Облученные, несущие в шерсти или перьях радиоактивную пыль и сажу, животные покидали зону катастрофы, перемещаясь в соседние области. Многие погибли в дороге, но, пожалуй, не меньшее число братьев наших меньших добрались до новых мест. Подстреливший зверя или птицу охотник, выловившие рыбу рыбаки, ударившая муху хозяйка в квартире могли и не знать, что вступили в контакт с «грязным», излучающим объектом. А теперь учтите традиции охотничьего пира, на котором главным блюдом является, например, убитый на охоте кабан, или рыбацкой ухи. Да что там рыбацкая уха. Никто и никогда не подсчитает, сколько поспешно убравшейся из радиоактивной зоны зараженной рыбы было выловлено и попало на рынки.
После эвакуации жителей Зоны в ней осталось огромное количество домашних животных. Большая часть из них, оставшись без ухода, быстро погибла. Остальные разбежались по лесам и на два-три года стали основой местной экосистемы, пока не были вытеснены восстанавливающейся дикой природой. Эти животные стали объектами охоты для первых сталкеров – жителей соседних с Зоной районов и областей, которые, легко обходя редкие кордоны оцепления, шастали в Зону с целью разжиться коровой или парой свиней. Кто-то забивал пойманную скотину на мясо и продавал в город, кто-то оставлял на удои и развод. Потомки этих животных до сих пор живут и радуют наши столы молочком и мясом. И хотя их немного, согласитесь, приятного в этом мало.

Фактор Второй: Сталкеры
Сколько бы легенд не создали вокруг сталкеров Чернобыля, суть их далека от романтизированного образа. Сталкер – это, прежде всего, преступник. Даже если он ходит в Зону из любопытства, а не ради наживы. Для тех, кто не знает, словом сталкер сейчас называют человека, который по тем или иным причинам бывает в запрещенных к посещению зонах техногенных катастроф. Появилось оно благодаря роману братьев Стругацких «Пикник на обочине», где эта профессия была описана достаточно подробно и точно. Так вот, Зона отчуждения, образованная после аварии, сразу же начала привлекать искателей легкой наживы. Как ни прискорбно, но первыми сталкерами были некоторые не очень честные ликвидаторы – люди из числа тех, кто руководствуются принципом «Кому война, а кому и мать родна». Пока одни клали жизнь и здоровье, борясь с огнем, неконтролируемым распадом в остатках реактора и на возведении «саркофага», некоторые из тех, кому было поручено проводить дезактивацию и уничтожение не подлежащих реализации продуктов и товаров, зарабатывали деньги. Каким образом был организован вывоз предназначенных к уничтожению товаров - точно не известно. Скорее всего, они тайком вывозились со спецтехникой или в наглую провозились целыми грузовиками через «прикормленные» блокпосты. Так или иначе, одних только продуктов долговременного хранения – в основном консервов и шоколада - из зоны исчезло около 80 тонн. И это только из того, что лежало на крупных складах. Разобраться же в том, что из продуктов, хранившихся в магазинах и в домашних кладовках, было уничтожено на месте, а что появилось на истосковавшихся по дефициту продовольственных рынках крупных городов, невозможно. Вспомните, дорогие читатели, вторую половину 1980-х годов. Сколько раз вы покупали прямо с грузовых автомобилей необычайно дешевые тушенку, сгущенное молоко, рыбные консервы и армейского образца плитки черного шоколада? Никто сейчас не поручится, что купленные Вами продукты не были вывезены предприимчивыми «товарищами», решившими подзаработать в условиях возникшего после аварии хаоса.
Вслед за продуктами пришла очередь транспорта и бытовой техники. И то, и другое было дефицитом. И хотя специальные группы ликвидаторов получили приказ привести в негодность весь автотранспорт в Зоне, они явно опоздали. Тем более, что сталкеров вполне устраивали и запасные части, находившиеся в вечном дефиците. К началу 1990-х годов все брошенные в городе автомобили превратились в ржавеющие каркасы, с которых было снято все, что только можно. Бытовая техника так же вывозилась и продавалась в основном в виде частей, поскольку, по понятным причинам, в целом виде была к использованию непригодна.
Справедливости ради следует отметить, что большая часть материальных ценностей в Чернобыле была действительно уничтожена, однако от сталкеров это не спасало. Будучи людьми гибкими и изобретательными, они успевали быстро переориентироваться на то, что оставалось. Из домов в Зоне начали исчезать двери, сантехника, трубы, замки, батареи отопления, оконные стекла и рамы. Время от времени на рынках различных городов Украины ловили продавцов товарами «от сталкеров», но особого шума вокруг этого не поднимали. И раз сил оцепить и контролировать всю Зону у государства не было, тему Чернобыля старались обходить стороной.
Между тем сталкеры начали развивать еще два вида бизнеса – экстремальный туризм и охоту. За деньги они водят «диких» туристов-экстремалов, в том числе и в наиболее опасные места Зоны. А поскольку, благодаря практически полному отсутствию человека, в Зоне восстановилась лесная экосистема, у охотников она так же пользуется определенной популярностью.
Подводя итоги деятельности сталкеров, хочется напомнить, что сравнительно недавно был задержан один сталкер-«рыбак», 12(!) лет торговавший выловленной в Зоне рыбой на киевских рынках. Сколько таких сталкеров еще продолжает свою трудовую деятельность – Бог весть. Сколько «фонит» в квартирах по дешевке купленных труб, батарей, ковров, дверей и рам - тоже никто не скажет. Как и сколько было съедено радиоактивных продуктов и изношено радиоактивной одежды, доставленной нам сталкерами.

Фактор третий: Самоселы
О том, что многие эвакуированные вернулись в Зону отчуждения и живут там, знают все. Будучи прекрасно осведомленными об этом, власти разного уровня делают вид, что эта проблема не существует. Самоселы официально прописаны в других населенных пунктах, за пределами Зоны, ведь формально проживание в Зоне запрещено. Опасность для этих людей очевидна, как и очевидно, что вместе с ними или их родственниками, навещающими Зону, за пределы Зоны вполне может попасть что-нибудь радиоактивное. Кроме того, многие из самоселов держат скот и птицу, причем не только для своих нужд, но и на продажу…

Фактор четвертый: Вода
Если говорить о современном состоянии Зоны отчуждения, то те, кто говорят о том, что большая часть Зоны отчуждения излучает не больше, районы Киева или Одессы – правы. Но только наполовину. Чем ближе к станции, тем радиационный фон больше. Хотя он вряд ли превосходит радиационный фон на высоте 10-12 тысяч метров, на которой летают пассажирские лайнеры. Но в Зоне есть места, которые фонят, причем фонят сильно. Это место, где когда-то был рыжий лес, площадки недостроенных 5 и 6 энергоблоков и еще с десяток-другой разной степени опасности и обширности мест. То есть фонят, в большинстве своем, места, где закопали радиоактивный мусор и радиоактивные деревья. То, что все это надо выкопать и перезахоронить по настоящему – очевидно, поскольку существует такое известное каждому школьнику понятие, как круговорот воды в природе. Дело в том, что в спешке подготовленные могильники фактически представляют собой ямы, в которые мусор сбросили, укрыли слоем глины и закидали землей. Это, конечно, очень упрощенная схема, но, в целом, достаточно точная. Так вот, за прошедшие годы часть этого самого мусора опустилась на глубину до 15 метров, достигнув уровня грунтовых вод, взаимосвязанных с реками и водоносными горизонтами. Кроме того, через могильники течет вода с поверхности и после дождей, и в сезон таянья снегов. Рано или поздно, но эта вода так же оказывается в грунтовых водах, реках или разносимых где ни попадя облаках. Этот процесс продолжается непрерывно с момента катастрофы и особо о нем говорить не принято. Никто не рассказывает о том, что происходит с тем, что вымывается из фонящих зон. Но то, что частично это все доходит до нас в виде воды из под крана, продуктов или просто принесенной ветром пыли – очевидно. Кроме того, примерно три тысячи тонн воды после тушения пожаров осталась в нижних уровнях четвертого блока, под саркофагом. Водичка эта начала сочиться еще в начале 1990-ых и сколько ее вытекло из постепенно приходящего в негодность «Укрытия» - неизвестно. Так что катастрофа продолжается, господа…

Эпилог
Однажды довелось мне беседовать с молодым биологом, который работал над темой воздействия радиации на насекомых. Поскольку был он моим хорошим знакомым, после того, как мы с ним немного выпили и закусили, он приволок довольно объемный альбом с фотографиями, как он выразился, «чернобыльского материала». Не буду описывать все то, что мой приятель с плохо скрываемым чисто научным интересом мне показывал. Скажу честно, зрелище довольно тошнотворное. А когда он закончил, то прокомментировал следующим образом: «Представляешь, в последнем альбоме было 17 поколение. А у нас еще одно не сменилось. Даже с Хиросимы всего два прошло. А мы ведь посложнее насекомых устроены. У нас все будет куда как разнообразнее…»