Неподалеку от села Маячка, что в Васильевском районе,
сотрудники Национального природного парка
«Великий Луг» обнаружили древнейшие подземные выработки. Именно в
них, вероятнее всего, половцы добывали известняк для изготовления
степных баб-маяков.
ак правило, устанавливались каменные изваяния на возвышенностях, и
поэтому, видимо, в исторических хрониках то место, где река Конка
делала поворот, огибая мыс, издавна называлось Маячками. А неподалеку
от современного села Маячка имеется урочище «Семь маяков» [когда-то
там, похоже, действительно на курганах стояли маяки-ориентиры.
Количеством в семь штук] – в не очень глубокой, но достаточно
протяженной балке оно находится. По дну же балки, осторожно пробираясь
через пойменный лес, со времен ледникового нашествия, течет река Маячка
[сейчас, правда, она лишь делает вид, что течет], кое-где обнажив
известняковые отложения древнего Сарматского моря.
Туда и надумал выдвинуться «МИГ», решив выяснить, где же половцы
добывали материал для своих баб – не в этой ли маячанской балке? Ну а
провожатым с нами согласился от-
правиться заведующий отделом науки Национального природного парка
«Великий Луг» Виктор Бусел. Мы предполагали, что как раз он и сможет
рассказать много интересного и о балке [она входит в состав
Национального парка], и об ее обитателях. И не ошиблись в своих
предположениях.
Уже на подходе к «Семи маякам» [мы со стороны Кахов-
ского моря к ним добирались] Виктор Анатольевич обратил наше внимание на скопление чаек на прибрежной отмели.
– Присмотритесь, – посоветовал он, – во-он та крупная птица,
выделяющаяся из всех, с черной головой, – представитель редчайшего вида
чаек. Это краснокнижный черноголовый хохотун. Гнездится лишь в
нескольких местах на территории бывшего Совет-
ского Союза [в Украине – на Сиваше]. У нас встречается на пролете.
Ага, – тут же добавляет Виктор, оторвавшись от бинокля, – а он не один.
К нему второй хохотун сейчас подошел.
– Они и в правду хохочут? А над кем?
– Над собой, наверное! – поддерживает шутку завотделом науки
Нацпарка. – Голос такой у них – на хохот в самом деле похож. Больше
всего же тут чаек серебристых. И озерные также присутствуют.
Надо же: а я по простоте душевной полагал, что все чай-ки – просто чайки.
«Семь маяков» облюбовала, кстати, и еще более редкая птица –
короткохвостый поморник. Гнездится он сугубо на севере, в
арктической[!] зоне, относится к птицам-зоофагам. У себя дома
леммингами питается. Ну а у нас на мелкую пернатую дичь охотится.
Догоняет зазевавшуюся птаху и хватает ее клювом или сбивает ударом
крыла.
Пищуха – тоже северная птица. И тоже замечена в маячан-ской балке.
Понравился ей пойменный лес, глубоко вдающийся в степь. Подобные леса,
увы, вырублены повсеместно, а возле Маячки они сбереглись: балку
бесперспективной для заселения и ведения хозяйства посчитали – ее
берега ведь размываются периодически. Случаются и оползни. Зато птицы и
зверюги, как только тут «тихая» зона объявлена была – с возникновением
парка «Великий Луг», массово в укромные «Семь маяков»
сбегаться-слетаться стали в сезон охоты. И хоронятся по берегам вяло
текущей реки от пуль и собак.
А вот в старину, когда Маячка-речка была полноводной, на ее
берегах охотно селились люди. По словам Виктора Бусела, в низовьях
балки находятся два нераскопанных археологами поселения: черняховской
культуры [III-IV в н.э] и эпохи энеолита [третье тысячелетие до н.э.].
Возвращаясь назад, к слову, в устье Маячки мы обнаружим обломок
странной колонны, изготовленной явно из местного известняка. К каким
временам обломок относится и что за мастера колонну вытесали, ответить
не смог даже наш ученый спутник.
– Это что за свистунчик? – услышав приятный посвист, интересуюсь у Виктора.
– Желтоголовый королек – самая маленькая птица бывшего Советского Союза.
– А утки водятся в балке?
– Даже огарь появился! Утка, заселяющая лисьи норы. Представляете
картину: с одной стороны норы лисица детенышей выкармливает, а с другой
утка на яйцах сидит. И никаких проблем у них не возникает. Ушел от нас
огарь еще в довоенные годы, а теперь вот вернулся. После Керчи и Сиваша
«Великий Луг» стал третьим местом в Украине, где обитает эта утка.
Черный аист впервые остановился у нас на осеннем пролете.
Сверхредчайший вид! Журавль-красавка наведывается. Дрофа встречается на
зимовке, авдотка бывает, кулик-сорока. А по низовьям балки охотятся
канюк, сокол-балога, большой подорлик, домовый сыч-мышеед. Малый
пестрый дятел пропитание себе выстукивает [он размером не больше
воробья], ну и сова-сплюшка водится, питающаяся исключительно
насекомыми.
– Наверное, и их – насекомых всевозможных, тут хватает?
– О дыбке степной что вам известно? Похожа она на крупного
кузнечика. Только крыльев не имеет. В связи с чем по земле
передвигается. И люди, следовательно, ей опасны, и коровы пасущиеся.
Кроме как тут, в балке, она еще в Крыму замечена – на мысе Тарханкут.
Еще жука-оленя можно отыскать и большого дубового усача. Ну а самое
необычное здешнее насекомое, которое на территории Украины [под Киевом]
в последний раз видели в 50-е годы прошлого века – ледничник Вествуда.
Это крохотное существо тысячи и тысячи лет назад сумело приспособиться
к леднику, вторгшемуся сюда с севера. В теплую погоду ледничник впадает
в спячку, а зимой у него активный период жизни начинается: питается он,
раз-
множается.
– А где обитает?
– На мхах, покрывающих известняковые выходы в балке. Думаю, больше нигде в Украине ледничка не отыщешь.
Пока я внимательно разглядывал ближайший покрытый мхом камень –
вдруг, думаю, выбрался, не дожидаясь морозов, на свет божий ледничник
редкостный, наш проводник добрался до одного из входов в половецкие
штольни.
Это даже не вход, а промоина: однажды тут просела земля – пустота
ведь под ней имелась, и вода размыла вскоре небольшой лаз. Его и
обнаружили сотрудники Национального природного парка – среди зарослей
густого кустарника. Не сами, кстати, обнаружили – мыши летучие помогли.
Материнская колония ночницы прудовой находилась здесь. Ее
представители относятся к пещерным видам летучих мышей. Заметив как-то
на маршруте прудовую мышку-летунью, сотрудники «Великого Луга»
заинтересовались: а где же ее пещера укромная находится? И выследили.
Я заглянул в темноту лаза. Оттуда потянуло сыростью и тоской – как из свежеотрытой могилы.
– Подземный ход постепенно сужается, – объяснил Виктор Бусел, – и выходит в штольни.
– Почему вы решили, что там именно штольни?
– Стены известняковые обработаны. Как можно предположить, известняк тут добывали очень давно: штольни старые, заваленные.
– Зачем глубоко под землю углублялись добытчики – есть же прямо на по-верхности известняковые выходы?
– На поверхности известняк непрочный, рыхлый. Ни для строительства он не подходил, ни для изготовления каменных баб.
– По вашим оценкам, много тут лазов, выводящих в штольни?
– Обратите внимание, насколько изрезан мелкими балочками правый
склон маячанской балки – они же в результате провалов земли
образовались. Либо по ним, заранее прорытым, добытый известняк
утаскивали отсюда.
– В таком случае можно предположить, что у нас под ногами, если подняться из балки, – сплошные штольни?
– Не исключено.
Категория: Украина | Добавил: rindzin (11.03.2008)
| Автор: Иван
Неподалеку от села Маячка, что в Васильевском районе,
